- Сомневаюсь. - Возможно, что реконструируемая личность начинает сходить на нет. Уровень последней травмы был слишком близок к поверхности. Я ведь, как тебе известно, просто-напросто ходячая лакировка. Эллен весело смеется. На ней только набедренная повязка из спойрона. Кожа кажется влажной - они с Майклсоном на рассвете искупались. Том Две-Ленты подумывает о женитьбе на ней, когда все будет позади. Он ведь так и не вступил в брак после краха агентства по торговле недвижимостью. Врач рекомендовал развод, как одно из условий реконструкции личности. Иногда он думает о том, куда же девалась Терри и с кем она теперь. Эллен говорит: - А ты кажешься мне совершенно здоровым, Том. - Спасибо, - отвечает он. Она молода, что она там понимает. - Если это просто дурное настроение, я его сниму за одну минуту. - Спасибо, - говорит он, - не надо. - Я и забыла. Ты же не терпишь цензурирования. - Мой отец... - Да? - В пятьдесят лет он превратился в ничто, - говорит Том Две-Ленты.Сначала у него "сняли" предков, потом прошлое, религию, жену, детей, даже его собственное имя. Под конец жизни он целыми днями только и делал, что сидел да улыбался. Нет уж, спасибо! Никакой цензуры! - Где ты сегодня работаешь? - спрашивает Эллен. - В загоне. Нужно поставить кое-какие опыты. - Компания нужна? Я свободна все утро. - Спасибо, нет, - отзывается он чуть быстрее, чем следует. Она обижена. Он пытается загладить непреднамеренную грубость нежным прикосновением к ее руке и словами: - Может быть, попозже, ладно? А пока мне надо сосредоточиться. Не возражаешь? - Хорошо, - отвечает она, улыбаясь и протягивая губы для поцелуя. После завтрака он направляется в загон. Загон занимает около тысячи гектаров к востоку от базы. Они оградили его, установив нейроизлучатели на расстоянии восьмидесяти метров друг от друга, и этого вполне достаточно, чтобы удержать на месте стадо жрунов численностью в две сотни голов. Когда прочие будут истреблены, эта подопытная группа останется.